Неточные совпадения
— Входить во все подробности твоих чувств я не имею права и вообще считаю это бесполезным и даже вредным, — начал Алексей Александрович. — Копаясь в своей душе, мы часто выкапываем такое, что там лежало бы незаметно. Твои чувства — это дело твоей совести; но я обязан пред тобою, пред собой и пред Богом указать тебе твои обязанности. Жизнь наша связана, и связана не людьми, а Богом. Разорвать эту связь может только
преступление, и
преступление этого рода влечет за собой
тяжелую кару.
«Я не могу быть несчастлив оттого, что презренная женщина сделала
преступление; я только должен найти наилучший выход из того
тяжелого положения, в которое она ставит меня.
У ссыльного населения, живущего при ненормальной, исключительной обстановке, своя особая, условная преступность, свой устав, и
преступления, которые мы считаем легкими, здесь относятся к
тяжелым, и, наоборот, большое число уголовных
преступлений совсем не регистрируется, так как они считаются в тюремной сфере явлениями обычными, почти необходимыми.
Впрочем, рассуждая глубже, можно заметить, что это так и должно быть; вне дома, то есть на конюшне и на гумне, Карп Кондратьич вел войну, был полководцем и наносил врагу наибольшее число ударов; врагами его, разумеется, являлись непокорные крамольники — лень, несовершенная преданность его интересам, несовершенное посвящение себя четверке гнедых и другие
преступления; в зале своей, напротив, Карп Кондратьич находил рыхлые объятия верной супруги и милое чело дочери для поцелуя; он снимал с себя
тяжелый панцирь помещичьих забот и становился не то чтобы добрым человеком, а добрым Карпом Кондратьичем.
В письме к матери он каялся в своем
преступлении и писал, что надеется
тяжелою солдатскою службою загладить свой грех и беззаветной преданностью царю и отечеству доказать свое искреннее бесповоротное исправление.
«Милая, бедная мама! Какой удар вынесла ты, прочтя письмо. Но ты, дорогая, ты одна, я глубоко уверен в этом, не поверишь, что твой сын бесчестный человек. Не поверила бы ты, если бы я сам даже признался в
преступлении… Но тем более тяжело твое несчастье. Видеть невинного сына, заклейменного обществом страшным именем вора,
тяжелее во сто крат, чем знать, что заблудшее дитя несет заслуженное наказание».
Мрачная это была история, одна из тех мрачных и мучительных историй, которые так часто и неприметно, почти таинственно, сбываются под
тяжелым петербургским небом, в темных, потаенных закоулках огромного города, среди взбалмошного кипения жизни, тупого эгоизма, сталкивающихся интересов, угрюмого разврата, сокровенных
преступлений, среди всего этого кромешного ада бессмысленной и ненормальной жизни…
Чем искуснее будет скрыто
преступление, тем
тяжелее будет жить под его гнетом.
— Понятно, все они в заговоре, когда дело идет о том, чтобы отнять у меня мое дитя! А отец? Он, конечно, опять сердился, грозил и заставил тебя
тяжелой ценой купить страшное
преступление — свидание с матерью.
После первого же его посещения она поняла, что эта связь не из легких, что он не продаст ей дешево спокойствие и безмятежное пользование плодами его
преступления, а главное, его появления, и притом довольно частые, всегда будили в молодой девушке
тяжелые воспоминания недавно минувшего, и после них она не могла долго успокоиться.
Не то произошло в великолепных палатах покойного князя Баратова. Смерть брата окончательно перевернула весь внутренний мир княжны Александры Яковлевны. Сознание пассивного, молчаливого участия в этой смерти — результат
преступления —
тяжелым гнетом легло ей на душу. Какого
преступления — она не знала, но что это было
преступление, для нее было несомненно.
«На
преступление, — говорит Преллер, — древние эллины смотрели как на осквернение, как на следствие и причину внутреннего расстройства и
тяжелого повреждения духа.
Но прежде всего — в чем же
преступление Анны? Без любви выданная за человека много старше ее, она полюбила другого. Это не легкомысленная светская интрижка, а любовь глубокая, серьезная. После долгой и
тяжелой борьбы с собою Анна порывает с мужем и соединяется с любимым человеком.
Глеб Алексеевич стал горячо молиться. Не избавления от
тяжелого ига жены, жены-убийцы, просил он у Бога. Он просил лишь силы перенести это иго, которое он считал в глубине души справедливым возмездием за совершенное
преступление. Этим
преступлением он считал измену памяти своему кумиру — герцогине Анне Леопольдовне.
Зоя. А я, как и всегда, хочу заплатить вам за зло добром. (Отдает Окоемову пакет.) Вот ваши векселя, я их выкупила. Вы боялись ответственности, эти векселя лежали
тяжелым гнетом на душе вашей; в тревоге, в страхе вы готовы были даже на
преступление. Теперь вам бояться нечего; ничто вас не тянет в пропасть; перед вами открыты все дороги, и хорошие и худые, и вы совершенно свободны в выборе.
— Нет, никакими страданиями, никакими молитвами не искуплю своего
преступления! Как
тяжелый камень, лежит оно на сердце моем, давит мне грудь, не дает на миг вздохнуть свободно.
Бежавший княжеский управитель умел заставить проснуться
тяжелые на подъем губернские власти; но суд божеский освободил суд людской от обязанности карать
преступление опального вельможи. Спешно прибывшая из города комиссия застала князя на столе и откушала на его погребении.
Но до тех пор я все искал; и мое печальное воображение, склонное к тягостным вымыслам — у меня было
тяжелое детство и невеселая одинокая юность, — заселило странный сад всевозможными
преступлениями, убийствами, смертями.